-9 °С
Снег
Все новости
Азбука безопасности
12 Января , 10:00
Почему подростки доверяют незнакомцам в сети больше, чем родителям?
Психологические ловушки цифровой эпохи и стратегии защиты
Почему подростки доверяют незнакомцам в сети больше, чем родителям?
В современном мире многие родители сталкиваются с парадоксальной и
пугающей ситуацией: их собственный ребенок, с которым не удается
выстроить доверительный диалог, легко поддается влиянию анонимных
пользователей в интернете. Речь идет не только о финансовых махинациях или
передаче личных данных, но и о вовлечении в противоправные действия.
Почему же авторитет близких отступает перед мнением невидимого
собеседника?
Дефицит мотивации и феномен «цифровой подстройки»
Главная причина кроется в качестве и регулярности общения. Если
родительское внимание — это редкие и часто формальные попытки («Давай
наконец поговорим!»), то незнакомец изначально демонстрирует ярко
выраженный мотив: «Мне с тобой интересно». Подросток, особенно в период
активного поиска себя, остро нуждается в том, чтобы его слушали и понимали.
Когда же его попытки пообщаться регулярно наталкиваются на безразличие
или занятость родителей, он начинает искать альтернативные источники
коммуникации.
Второй критически важный элемент — «подстройка». Манипуляторы в сети
искусно используют язык, сленг, мемы и даже грубую лексику, характерные
для подростковой среды. Они создают иллюзию «своего» человека, который
говорит на одном языке с ребенком. Родители часто остаются «чужаками» в
цифровом пространстве, чья речь и стиль общения кажутся устаревшими и
неискренними.
Психологический портрет жертвы: существует ли он?
Утверждение, что есть некий тип детей, застрахованных от манипуляций, —
миф. Невовлекаемых детей не существует. Вопрос лишь в том, насколько
сложен «ключ», который подберет злоумышленник.
Для ребенка с выраженными социальными дефицитами — одиночество,
недостаток признания в реальной жизни, сложности в общении со
сверстниками — такой «ключ» может быть простым: достаточно предложить
дружбу и понимание. Для подростка из внешне благополучной семьи, с
высоким интеллектом и разнообразными интересами, сценарий будет
сложнее, но не менее эффективным. Манипулятор может играть на его
увлечениях, амбициях или, что часто случается со взрослыми, на иллюзии
собственной неуязвимости и исключительности.
Мозг подростка гиперсоциален и запрограммирован на поиск новизны.
Поколение Z формируется на стыке двух реальностей — цифровой и
аналоговой, причем первая для них зачастую более комфортна и понятна.
Сигналы из цифровой среды для них более адаптивны, чем наставления
родителей, которые в этом мире чувствуют себя временными гостями.
Механика манипуляции: эмоциональные качели и скоростной сценарий
Вовлечение почти всегда происходит через эмоции. Манипулятор создает
«эмоциональные качели»: начинает с любопытства или просьбы о помощи,
затем резко переключается на страх, удивление или чувство вины. Например:
«Помоги мне разобраться с этой проблемой» → «Если ты не сделаешь это
сейчас, с твоими близкими случится беда».
Скорость подачи информации и смены эмоциональных триггеров играет
ключевую роль. Она снижает критическое восприятие и повышает
вовлеченность. За этими сценариями часто стоят профессиональные
психологи, работающие на организации. Эффективность их методик
подтверждается масштабами финансовых потерь и количеством вовлеченных
подростков.
Почему дети идут на преступления?
Когда подростку под страхом расправы над семьей предлагают совершить
«всего лишь небольшой поджог», в его картине мира происходит подмена. Он
начинает видеть себя не преступником, а спасителем. Выбор между
абстрактным противоправным деянием и конкретной угрозой жизни близких
для него очевиден. Этим и пользуются манипуляторы, эксплуатируя базовые
инстинкты защиты своей семьи.
Как противостоять: доверие вместо тотального контроля
Единственная по-настоящему работающая стратегия защиты —
это выстраивание глубокого и непрерывного доверия в отношениях с
ребенком.
1. Множественные повторения без осуждения. Недостаточно один раз
провести беседу. Идеи о безопасности, критическом мышлении и
готовности родителей помочь в любой ситуации, без скандалов и
наказаний, должны мягко транслироваться снова и снова в разных
контекстах.
2. Доверие как фон, а не разовая акция. Признак здоровых отношений —
когда родитель может взять телефон ребенка в присутствии владельца,
чтобы помочь с настройками, и это не вызывает у последнего паники
или протеста. Это не тотальный шпионаж, а отсутствие тайны и
напряжения вокруг цифровой жизни.
3. Практические тесты на доверие. Попросите родителя и ребенка
независимо друг от друга написать имена 6-7 друзей/знакомых, с
которыми общается подросток. Если совпадает 80% — это хороший
показатель. Также полезно сравнивать представления о времени,
проведенном в сети. Если мнения сильно расходятся, это повод
задуматься.
4. Отказ от иллюзии контроля. Технические ограничения и запреты легко
обходятся современными детьми. Контроль — это «горячий»
инструмент, который используют в момент кризиса. Основой же
должны быть отношения, в которых ребенок знает, что его первый и
главный советчик в любой проблеме — это родитель, который не
оттолкнет, не осудит и не проигнорирует.
Последствия и реабилитация: если ребенок уже пострадал
Попадание в такие учреждения, как СИЗО, — глубоко травмирующий опыт,
который оставит шрам в эмоциональной памяти. Однако эта травма
преодолима. Ключ — в консолидированных усилиях семьи, педагогов,
психологов и всех социальных институтов. Важнейшая задача взрослых — не
допустить рецидива, сосредоточившись на поддержке, а не на осуждении.
Парадоксально, но такой опыт может стать своеобразной информационной
детоксикацией. Лишенный доступа к токсичной цифровой среде на
протяжении месяцев, подросток получает шанс переосмыслить ценности и
восстановить связь с реальным миром.
В итоге, мы не можем оградить детей от цифрового мира, но мы можем
сделать так, чтобы их «корни» в реальном мире — любовь, доверие и
открытость в семье — были настолько крепки, что никакой виртуальный
манипулятор не смог бы их вырвать. Мы передаем им не только гены, но и
модели поведения, и именно своим примером искреннего и постоянного
интереса к их жизни мы строим главный защитный барьер.
Вера Борисовна Никишина, доктор психологических наук, профессор,
директор Института клинической психологии и социальной работы
Пироговского Университета.
Новости партнеров