Юлдаш. Вести
+22 °С
Облачно
Все новости
28 Февраля 2019, 02:00

ПОТОМКИ «СЕВЕРНЫХ АМУРОВ», или Собачий нюх капитана

Начну рассказ с небольших историй о своих замечательных сослуживцах. Магаз Асылгужин, с которым вместе на протяжении месяца проходили курс молодого бойца, был из деревни Аксарово Куюргазинского района, сыном охотника Мухарряма. В армии я носил очки. «Мне тоже выписали, но я не ношу, неудобно», - говаривал Магаз. И он был прав. Однажды во время учений прилегли на траву отдохнуть. Проснувшись, я стал шарить по сторонам. Нет очков. Все, думаю, потерял. Но каково было мое удивление, когда в казарме после отбоя они выпали из голенища кирзовых сапог. Значит, засыпая на природе, засунул их туда.

На снайперском полигоне нашего доблестного гвардейского полка, сформированного еще в годы Великой Отечественной войны, кстати, у нас был и свой Герой Советского Союза – Краснов Иван Тарасович - мы стреляли почти ежедневно. Магазу ничего не стоило попасть в десятку, и он тут же был причислен к хорошим стрелкам. «В очках вижу мишень четко, но такой меткости, как у тебя, у меня нет, - обращаюсь к нему. – Как ты можешь попасть без очков?» «Мишень, конечно, четко не вижу, но чувствую, - отвечал Магаз. - Тянется к ней какая-то невидимая нить. Кажется, она и ведет пулю точно в цель».

Затем Магаз Асылгужин стал наводчиком 1-го противотанкового взвода, которым командовал старший лейтенант Сергей Ласкин, племянник автора слов легендарной песни «Три танкиста». Знаменитый дядя в придачу был еще ему и тезкой – тоже Сергей Ласкин. Эту песню из кинофильма « Трактористы» посвятили тогда воинам-дальневосточникам, т. е. нашим довоенным предшественникам.

Радик Салаватов был призван из села Байназарово Бурзянского района. Из-за отсутствия дорог в то время прибыл в сборный пункт по маршруту Старосубхангулово-Белорецк-Челябинск-Уфа. Его отец Ишмурат агай охотником не был, работал на комбайне. Радик в отличие от нас имел хорошее зрение. Он тоже, как и Магаз, оказался метким стрелком. Во время армейских учений с участием авиации гранатометчик Салаватов показал отличные результаты, за что командир дивизии предоставил ему отпуск. И он снова по тому же маршруту приехал домой. Думаю, Радик не скучал по родине: его родная деревня «сидит» в объятиях таких же гор, какими окружен наш гарнизон. Точь-в-точь. (Если сказать по секрету, есть, конечно, небольшая разница, без этого не бывает, более того, вместо реки Агидель у Байназарово рядом с нашим зайсановским гарнизоном текла река Гладкая, впадающая в Японское море).

Меткость друзей-сослуживцев из юга республики объясняю тем, что они являются потомками древних башкир-стрелков, коих французы в эпоху наполеоновских войн называли «северными амурами».

Носил очки и Масгут Насыров из села Стародюмеево Илишевского района. Он тоже показал себя хорошим стрелком. И не удивительно, что его плечо занял также гранатомет. Но через полгода потребовался грамотный специалист, хорошо разбирающийся в технике и горюче-смазочных материалах, и он стал заведовать автозаправочной станцией.

Рассказав о зоркости, переходим на нюх и слух, что также необходимы солдату.

Наш мотострелковый полк находился среди сопок, покрытых высокой и пышной травой. Деревьев, кроме карликовых дубов, не было. А ведь когда-то здесь шумели девственные леса. В третьей четверти XIX века началось интенсивное освоение южных районов Приморья, особенно после того, как возникли порты. Самый крупный из них - Владивосток - стал центром края. Он находился от нас недалеко - можно было попасть прямиком через залив Петра Великого за считанные часы. Объездной путь на сухопутном транспорте занимал довольно много времени. Было далековато и до Славянки – райцентра Хасанского района, а вот до порта Посьет — рукой подать.


Леса вырубали и сжигали беспощадно. Древесину использовали для строительства, земля стала плодородной пашней. Переселенцам разрешали рубить деревья без каких-либо правил и ограничений. Тайга, где водились уссурийские тигры, леопарды, олени и другие виды диких животных, стала таять на глазах. Тогда решили организовать здесь заповедник. Назвали его «Кедровая падь».

Однажды мне посчастливилось посетить это чудесное место. Наш мотострелковый батальон должен был ехать в заповедник помочь местному производству в каком-то строительстве. К его приезду хозвзвод с ремонтниками, поварами и другим обслуживающим персоналом должен был уже находиться там.

Малолесное пространство осталось позади. Наступил вечер. Когда заехали в глубь тайги, нас застала ночь. Тьма стояла кромешная. Наверное, потому, что не было луны. Более того, поляна была окружена дремучим лесом, стоящим вокруг безмолвной стеной.

Вдруг из темноты вынырнул капитан Анчкин — начальник штаба батальона.

- Пошли туда, не знаю куда, принесем то, не знаю что... Возьми канистру и следуй за мной.

Такова была манера разговора Казимира Семеновича.

Я тут же смекнул, идем за водой. Пошел за ним. Не знаю, как добрались до родника. Тропинки нет. Увидеть ее в этой темноте, конечно, нельзя, но можно нащупать ногами. Глаза, наверное, у капитана, как у кошки.

- К 7 утра чтоб завтрак был готов. Воду наберите отсюда.

- Товарищ капитан, как вы нашли родник?

- Понюхай воздух, сержант! Слева пахнет лимонником, справа — женьшенем. Сделаем пять-шесть шагов и принюхаемся снова. Чуешь, слева идет запах хлоранта японского, справа источает свой острый аромат муравейник. А теперь преобладает запах сосны, а чуть впереди — бархатного дерева. Бархатное прошли, очередь за виноградом амурским... Вот и наша палатка. Все это я изучил еще днем. Запомнил с одного раза, надеюсь, усвоил и ты. Разожжем костер, чайку попьем.

Тогда, по правде говоря, я не поверил его словам. Думал, что для этого нужен нюх охотничьей собаки. Запахи этих растений мне были незнакомы, да и для быстрого запоминания не хватило бы силы обоняния.

Утром, когда я встал, было темно. Родник нашел по журчанию воды, который услышал еще перед сном в палатке, когда залез в спальный мешок. Слушая его звуки, пытался уловить каждую ноту, распространяющуюся подобно музыке.

К роднику спускался по ночам ещё не раз. Когда его звуки исчезали в шелесте листьев от ветра, помогали деревья и растения. Их я прежде всего ощущал каким-то особым телесным чутьем. Теперь знал заранее и то, на каком шагу будет преобладать тот или иной запах растительности этих райских мест.

Казимир Семенович мне запомнился как Анчкин. После долгих поисков в социальных сетях нашел сына моего командира батальона Анатолия Блохина – Женю. Мы – солдаты и офицеры с семьями – все вместе жили в одном гарнизоне, как в небольшой деревне. Женю помню еще мальчиком. Его мама Анна Ивановна (казанская татарка) рассказывала, как в детстве Женя с сестрой Людой говорили: «Папа - русский, мама – татарка, а мы – мадьяры». Оказывается, они родились, когда родители служили в Венгрии. Теперь Женя – полковник в отставке, прошедший огонь, воду и медные трубы в локальных войнах, Евгений Блохин - кавалер многих орденов и медалей. Живет в Белоруссии. В очередном письме в соцсетях написал, что, кажется, фамилия начальника штаба была не Анчкин, а Аничкин. Его, строгого, но справедливого и мудрого командира, к сожалению, найти не могу.

Слава Богу, мы, сослуживцы, друг друга не забыли. Переписываемся и с Сергеем Ласкиным. Он, как и дядя, пишет стихи, которые можно найти в «Стихи.ру». А про Магаза Асылгужина говорит: «Он был моим самым лучшим стрелком!»

Масгут Насыров после службы в армии обучился на лесника. Позже, став охотоведом, пришел к окулисту за справкой. «Ты ведь носишь очки, тебе не положено носить ружье!» - отрезала врач. «Да Вы что, Дамира апа! – воскликнул Масгут. – С этим зрением Вы сами лично отправили меня в армию на советско-китайскую границу! За полгода, пока носил гранатомет, перебил 20 или 30 вражеских танков. Пусть картонных на учениях, но ведь попадал!...»

(На фото: сын моего комбата женя Блохин на стрельбище полка. Фото из архива Евгения Блохина).

Читайте нас: